Привет, Пикабу.

Зарегистрирован я тут давно, в основном читал чужие истории в "Горячем", но никогда сам не писал. Жизнь заставила. Пишу сюда, потому что законные методы в Питере и Ленобласти закончились. Районный и областной суды включили такую глухую броню, что её не пробивают даже требования прокуратуры. Когда против тебя встает государственная машина с админресурсом, единственное, чего они реально боятся — это огласка.

Меня зовут Александр Ефимов. Почти пять лет я крутил баранку на скорой в Питере (СПб ГБУЗ «Медсантранс»). Адские суточные смены, ночи без сна и переработки, которые начальство никогда толком не считало. За 4 года пахоты — ни одной жалобы, ни одного выговора. Идеальный сотрудник.

А потом я стал зампредседателя нашего отделения Межрегионального профессионального союза работников здравоохранения «Действие». И мы совершили «непростительное» по меркам питерских чиновников преступление: заставили бюджет города выплатить водителям почти 1,8 миллиарда рублей за скрытые сверхурочные.

И система решила меня сожрать.

Откуда взялись 1,8 миллиарда?

В «Медсантрансе» работает больше 2000 водителей. Контора гигантская, а дефицит кадров — под 40%. Чтобы скорые вообще выезжали, мужиков вынуждали пахать сутки через двое, в свои выходные, до двух ставок в месяц. Но вместо положенной по закону (ст. 153 ТК РФ) двойной оплаты руководство оформляло это как липовое «совместительство» по одинарному тарифу. То есть люди гробили здоровье на работе, а им тупо недоплачивали половину.

Мы с профсоюзом дошли до Трудовой инспекции (ГИТ), подняли шум. В итоге осенью 2024 года Смольный официально признал долг. Об этом тогда трубила вся питерская пресса, на «Фонтанке» вышла статья: «Несрочные сверхурочные. На водителей скорой помощи посыпались деньжищи». Простым работягам на карты упало от 300 до 800 тысяч рублей, кому-то за миллион!

И руководство «Медсантранса» нам этого, естественно, не простило.

Как из честного водилы за 3 месяца слепили «рецидивиста»

Меня решили убрать показательно. Чтобы остальные 2000 водителей сидели тихо и не думали заикаться о своих правах. Увольнять решили по статье — за неоднократные нарушения (п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК). Чтобы слепить из меня злостного нарушителя, начальству потребовалось ровно 3 месяца.

Вот как развивались события:

Эпизод 1 (Май 2025). «Мой машину бесплатно в свое личное время».

Смены по 12 часов (с 08:00 до 20:00) они умышленно делали для неугодных. Вызов за вызовом, приезжаешь на базу выжатый как лимон после 20:00, зачастую еще и с переработкой в пару часов. Времени внутри смены на мойку начальство не дает принципиально, да и сама мойка есть только на автобазе, а не на подстанциях и в больницах. Зато начальник колонны заявляет: «Смена кончилась? А теперь оставайся после работы, в свое личное время отдыха, и намывай карету!».

Я ответил, что по закону обязан трудиться только в рабочее время. Оплачивайте переработку — помою. Итог: первый выговор.

Эпизод 2 (Июнь 2025). Ошибка в путевке.

По сложившейся в организации практике, недочеты в оформлении путевых листов обычно исправляются по устному требованию к водителю при сдаче путевого листа диспетчеру. Это обычная рутина. Диспетчер принял мой путевой лист молча, без единого замечания. А через неделю мне прилетает… приказ о дисциплинарном взыскании! Причем в приказе даже не потрудились написать, в чем именно косяк. «Не так заполнил» — и точка. Итог: второй выговор.

Эпизод 3 (Июль 2025). Шпионские игры на парковке.

Тут вообще цирк с конями. Я приписан к автоколонне № 5. Но охотиться за моей машиной отправили начальника автоколонны № 3. Пока я сидел дома на законных выходных, они втихаря, без меня, провели скрытый осмотр моей служебной машины на стоянке. Якобы нашли какой-то мусор под сиденьем, женские тапки, бутылки и зафиксировали «низкий уровень технических жидкостей».

Казалось бы, если руководство обнаружило критические проблемы с машиной скорой помощи, они должны немедленно вызвать меня, наказать дежурного механика ОТК и устранить неполадки. Безопасность пациентов ведь превыше всего? Но нет. Начальство затаилось. Они не сообщили о «проблемах» ни мне, ни механикам, фактически признав, что состояние машины нормальное, а их цель — просто дождаться удобного момента.

И этот момент настал. Когда я вышел на смену, механик ОТК официально проверил автомобиль и поставил штамп в путевку: «Автомобиль технически исправен, выезд разрешен». Я завожу двигатель, трогаюсь, и прямо на выезде с базы меня «внезапно» блокирует целая комиссия. Проверяют бачки, находят тот самый низкий уровень жидкостей, о котором молчали несколько дней, и торжественно штампуют очередной акт.

И плевать они хотели на штамп собственного ОТК. Кому верить в этой ситуации — механику, который по закону отвечает за безопасность жизни людей на линии, или обиженному начальнику в засаде? Вопрос риторический.

Вот так 18 июля 2025 года меня вышвыривают на улицу.

Судиться с крупной государственной конторой в одиночку — дело тяжелое, поэтому для ведения процесса я нанял юриста. Вместе мы пошли в Киришский городской суд.

Тут стоит отметить один важный нюанс. Интересы автобазы «Медсантранс» в заседаниях защищал их штатный юрист — бывший федеральный судья одного из районных судов Санкт-Петербурга в отставке. Безусловно, как бывший судья, он прекрасно знаком с тонкостями процесса и спецификой работы судебной системы изнутри, поэтому в суде наши оппоненты чувствовали себя максимально комфортно...

По закону (ст. 373 ТК РФ), члена профсоюза нельзя уволить, не запросив мнение самого профсоюза. Если этого не сделать, увольнение 100% незаконно. Юрист «Медсантранса» решил обойти это правило максимально просто — он заявил в суде, что работодатель понятия не имел о моем членстве в профсоюзе, а я якобы этот факт скрыл.

В ответ мы предоставили в суд целую кипу документов, которая подтверждала нашу позицию о том, что «Медсантрансу» было известно о моей деятельности и членстве в профсоюзе.

В первую очередь мы представили акт Трудовой инспекции, составленный за четыре месяца до моего увольнения — где инспектор прямым текстом указал руководству автобазы, что они нарушают мои права и игнорируют мнение профсоюза на привлечение меня к сверхурочной деятельности.

Затем — решение Дзержинского районного суда г. Санкт-Петербурга, где на моей стороне принимал участие председатель профсоюза против этой же автобазы по иску об оспаривании изменения графика работы.

И финальный штрих — официальное письмо за личной подписью директора «Медсантранса» на имя председателя профсоюза, в котором они обсуждали мой рабочий график.

Казалось бы, после таких документов вопрос должен быть закрыт. Но судья Киришского городского суда Ленобласти Голубева А.А. поступила иначе. В тексте судебного решения она просто проигнорировала все наши доказательства, не дав ни одному из них вообще никакой правовой оценки. Зато суд официально признал в моих действиях «злоупотребление правом». По мнению судьи, это злоупотребление выразилось в том, что я… умышленно скрыл от работодателя свое участие в профсоюзе.

То есть директор автобазы лично подписывает письма в профсоюз по поводу моего графика, Трудовая инспекция за четыре месяца до увольнения штрафует контору за игнорирование профсоюза в отношении меня, но виноват в итоге оказываюсь я, что всё скрыл. Как комментировать такую логику суда с точки зрения закона — я не знаю.

Суду понадобилось целых 6 судебных заседаний, чтобы вынести решение по моему, казалось бы, очевидному трудовому спору. Причем 3 заседания из них были отложены просто потому, что юрист «Медсантранса» на них не приходил. Где вы еще увидите такую лояльность суда к прогулам ответчика? В итоге решение мы получили только после того, как подали официальную жалобу председателю суда об ускорении рассмотрения дела.

Кстати, держите полезный юридический лайфхак на случай суда. Если ваш процесс умышленно затягивают, обязательно заявляйте председателю суда ходатайство об ускорении в порядке ч. 6 ст. 6.1 ГПК РФ. Как объяснил мне юрист, без этой бумаги в будущем вам 100% откажут, если вы захотите взыскать с компенсацию за затягивание процесса. Наш шаг сработал — дело сразу зашевелилось.

Но на самих заседаниях творилось что то странное. Мы привели в суд других водителей скорой, председателя профсоюза в качестве свидетелей. Они подтвердили и травлю, и отсутствие времени на мойку внутри смены, принуждение работать бесплатно. Председатель профсоюза подробно рассказал суду, почему «Медсантранс» прекрасно знал о моем членстве в профсоюзной организации.

Позже мы открываем официальный протокол заседаний и видим там строчку: «Свидетель приглашен. Свидетелем даны показания. Допрос окончен». Всё! Ни единого слова из того, что реально говорил свидетель, секретарь в протокол не внесла.

Зато в самом решении судья Голубева берет и развернуто цитирует показания Липайкина А.В., которых в протоколе вообще нет! Системе очень была нужна удобная фраза, и её просто выдумали при написании вердикта. Пруфы этого фокуса прикрепляю ниже.

Отдельного внимания заслуживает роль прокуратуры в первой инстанции. Прокурор — обязательный участник при увольнении по статье. Так вот, представитель прокуратуры не пришла ни на одно из первых пяти заседаний. Появилась только на самое последнее, шестое. Не задала ни единого вопроса ни мне, ни ответчику, вообще никак не вникала в процесс. А когда дошло до прений, просто встала и зачитала по бумажке: «Считаю, что в иске нужно отказать».

Естественно, с таким подходом районный суд наше исковое заявление отклонил.

Шок в апелляции: областной прокурор за меня, но суду плевать

Когда мы подали апелляцию в Ленинградский областной суд, произошло то, во что многие обычно не верят. Представитель областной прокуратуры полностью встал на мою сторону.

Прокурор подготовил жесткое апелляционное представление. Он прямо указал: работодатель прекрасно знал про профсоюз, требовать мыть машину в нерабочее время — незаконно, а акты скрытых проверок — туфта, потому что машина выпускалась ОТК на линию технически исправной. Прокурор потребовал: решение отменить, Ефимова восстановить на работе.

Рассмотрение дела в апелляции затянулось на целых три заседания, в ходе которых у нас даже менялся состав судейской коллегии. Но в итоге судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда под председательством судьи Сирачук Е.С., проведя в совещательной комнате считанные минуты, оставила решение районного суда в силе, полностью проигнорировав и наши доводы, и официальную позицию прокуратуры. Засилить решение районного суда вопреки аргументированному представлению прокурора по трудовому спору — для этого у суда должны быть очень веские причины.

Зачем я это пишу?

Сейчас мы подали кассационную жалобу в Третий кассационный суд общей юрисдикции.

Я отлично понимаю, с кем связался. Для руководства автобазы это дело принципиальное. Мое восстановление на работе станет серьезным прецедентом, ведь система фактически проиграла профсоюзу огромные деньги. Поэтому они сделают всё возможное, чтобы замять моё дело по-тихому.

Если этот случай сейчас "проглотят" в кассации, это значит одно: любого водителя скорой, фельдшера, врача или учителя в нашей стране можно будет уволить по первому желанию начальства за пыль на столе, если человек просто потребует свою законную зарплату.

Сдаваться я не собираюсь. Если потребуется, мы с юристом дойдем до Верховного Суда РФ и будем обращаться в Следственный комитет.

Уважаемые читатели и коллеги! Я прошу вас поддержать этот пост и помочь распространить информацию. В подобных спорах общественное внимание — это зачастую единственный способ заставить систему работать строго по закону.

Все необходимые документы, судебные акты и решения я готов предоставить модераторам по первому требованию. Ссылки на публикации в СМИ оставлю в первом комментарии под постом.

Буду держать вас в курсе этой борьбы.

Добиться правды в такой ситуации — это уже вопрос принципа.

Завершилось интересное дело о производственной травме.

Одним не очень прекрасным весенним днем женщина - сотрудник магазина Магнит - транспортировала телегу с товаром. У телеги заклинило колесо, она резко накренилась и упала, подмяв под себя эту сотрудницу.

Вызвали скорую помощь, пострадавшую госпитализировали. Выяснилось, что у нее сложный винтовой перелом ноги, необходима операция во установке металлоконструкции для сращения кости.

Соответственно, женщина не ходит, в послеоперационный период по рекомендации врача сначала полная неподвижность оперированной ноги, позже - костыли, и очень-очень долгий период реабилитации.

Что в это время делает Магнит? Все же производственная травма. А Магнит проводит расследование и виновной делает пострадавшую женщину-сотрудницу. Мол, сама виновата - была проинструктирована, ну да, заклинило колесо, бывает, но зачем тянуть телегу с заклинившим колесом? Это версия работодателя:

Разумеется, с такой трактовкой пострадавшая сотрудница не согласилась. Обратилась ко мне. Мы подали жалобу в Государственную трудовую инспекцию, которая начала свое расследование. Итогом расследования стало исключение ответственности потерпевшей в получении производственной травмы:

Подошел к концу период реабилитации, обратилась потерпевшая к руководству с предложением о компенсации увечья, медицинских расходов, и неполученного заработка. Руководители отморозились - письмо с расчетами и документами получили, но отвечать на него не стали.

Тогда обратились в суд. Пришлось обосновывать каждую копейку, каждый памперс, приобретенный в послеоперационный период обездвижения, каждое лекарство.

Итог: суд присудил компенсацию в общем размере 300 тысяч рублей. Из них: 100 тр - компенсация морального вреда, 100 тр - компенсация неполученного дохода, 100 тр - медицинские и судебные расходы.

Прочитала пост как в "Красном и белом" заставляют сотрудников покупать продукцию и грозят вычетом из МРОТ, вспомнила, как я ходила в прокуратуру и выбивала свою зарплату.

На дворе 2008 год, все летит в тартарары. Нам в конторе задерживают зарплату. Я тогда была очень юна и наивна, только закончила университет, устроилась на работу, мне все нравилось, и сама работа, и коллектив, и офис. Одна беда: нам в какой-то момент стали выдавать зарплату частями. Каждую неделю процентов десять-пятнадцать от суммы зп, для поддержания штанов.

Мне тогда родители сразу сказали: контора скоро крякнет и задержки будут увеличиваться. Я не верила, хотя до этого родители уже сталкивались с масштабными задержками зарплаты и потом судились с работодателем. Коллективно. Выиграли, но спустя несколько лет, когда их деньги обесценились.

Но я, повторюсь, была юна, наивна и не слушала папу с мамой. Между тем, размер зарплатных пучков стал сокращаться, интервал между выплатами рос. Мне хотелось веселой жизни, шмоток, духов, турпоездок, в какой-то момент, я поняла, что мне даже на карманные расходы денег не хватает. Как жили те, у кого на тот момент были семьи/ дети, мне представить страшно.

Директор постоянно проводил совещания и утверждал, что делает всё возможное, чтобы вывести контору из кризиса. А потом я узнала, что он и бухгалтерия зарплату получают вовремя и в полном объеме. Значит, поняла я, деньги в конторе были.

Тогда я решила выбивать свою зарплату. На тот момент мне должны были в чистом виде зп за полгода и отпускные.

Разговаривала с коллегами, все были возмущены, но когда я предложила идти в прокуратуру и писать коллективное заявление, меня никто не поддержал, мол, будет только хуже.

Тогда я пошла одна. Предварительно позвонила в канцелярию прокуратуры своего района, описала в двух словах ситуацию. Мне сказали, чтобы я пришла с паспортом и черновиком заявления. Пришла. Вначале все рассказала, затем переписала заявление, отдала.

Прошло дней пять, директор устраивает очередное собрание коллектива, начинает меня песочить, мол, как не стыдно в такое тяжёлое для конторы время, нашлась одна предательница, которая пошла в прокуратуру и настучала. И теперь белого и пушистого директора вызывают в органы. Публично велел уволиться.

Я...ну...как обьяснить. Мне было тогда 23 года, моя первая серьезная работа. На меня все смотрели с невероятным осуждением, даже те, у кого денег на жизнь вообще не было. Я не знаю до сих пор, как все это выдержала, но сказала, что это контора нарушает наши права, что мы работаем и имеем право на своевременную выплату зарплаты, что никуда увольняться я не буду, если начальство будет принуждать, то напишу новое заявление в прокуратуру. Что тут началось, ор, что я всем ломаю жизнь, что меня никуда на работу после этого не возьмут и все такое.

Коллеги со мной демонстративно не разговаривали, а на следующий день меня вызвали в бухгалтерию и отдали весь долг до копейки.

Спустя месяца полтора контора прекратила свое существование. Тогда уже коллеги бросились с коллективным заявлением в прокуратуру, но было поздно: бухгалтер сбежала с печатью, директор в запое. Никто ничего так и не взыскал потом. Мне тоже в конторе оставались должны за полтора месяца. Я до сих пор думаю, что надо было тогда уволиться, тем более, что мне предлагали работу в другом месте, но пошла на принцип.

С тех пор я сменила четыре места работы, нигде о моем опыте с прокуратурой начальство не знало, никаким волчьим билетом это не стало